Как попасть к староверам жить

И вот решили мы ехать к староверам. На один день совсем не получалось, так как это далеко, километров 500. Посему собрались ехать как получится, но не меньше чем на три дня.
Сборы были не долгими. Трусы, скатка, пистолет и… поехали. Выехали. Солнышко ярко светило и даже немного грело через лобовое стекло. Дорога вилась неповторимой лентой. «Позади, крутой поворот…» вещал из динамиков Макаревич. А потом были «Машинные споры последнее дело и каши из них не сварить…» И вот мы ночером, в 21 час приехали в деревню Крутой Яр.

Фотография сделана, правда, следующим днём.
Поздно приехали, все уже спали. В деревне так, с солнцем встают, и с солнцем же спать залегают. Но ничего, разбудили. И даже мясо пожарили, поели, попили вина вкусного, опять же поговорили и к 23 как положено, по нашему, по городскому отбой.

Утренний кот на крыше.
Встали рано. Завтрак. Ммммм… Вы себе представить не можете. Свежий, только вчера сделанный творог, сметана тоже вчерашняя. Молоко только из под коровы. Хлеб… да, хлеб тоже был вчерашний… 🙂 А потом свежемолотый и свежезаваренный кофе. Что ещё нужно для счастья?
На завтраке нам сказала т. Тома что к староверам мы не попадем, так как вода большая, паром не ходит. Странно, думаю, и почему? (мне сразу почему-то представился Silya Line.) И вообще, все паромщики сейчас уехали на рыбалку.
А когда сказали про паромщика, то я представил одинокого, седого паромщика из песни Аллы Борисовны.
Но мы оказались людьми упорными, денёк походили по деревне, осмотрели хозяйство. Попомогали мешать работу работать.

Это Катин любимчик, зовут Принц. Отличный конь! Правда мне так и не удалось покататься…

Есть в хозяйстве гусики. Вспоминается сразу господин Паниковский.

Это кот, который у кур отнимал хлеб и ел, а потом сидел на заборе с высунутым языком.

Бала постановка, где я играл… Угадайте, кого? 🙂

День пролетел словно пуля.
Вечером пошли к соседу на жареную картошку с грибами. Сосед, Володя, охотник, грибник, лесник в одном флаконе. Он провёл нас по своему хозявству.

Урожай собран. Кстати, всего каких-то 500 километров севернее, а уже реально холоднее.

У него живут два барана. Это один из них, серый, а второй белый, два весёлых… 🙂 Белый не захотел фотографироваться, сказал, что он не причёсан….

Кролики. Много.
Вечером мы пили настойку из малины.
И снова отбой прошел на ура.
С утра завтрак повторился. М-мммм. Если честно, то я так завтракал, да и вообще жил бы дажеть не задумываясь. И за скотиной бы ходил, и в лес по грибы, ягоды, за зверем. Ну да ладно, не будем…
С утра мы решили провести разведку, разведку боем. Съездить к магазину и посмотреть, продают ли староверы свои продукты. Если продают, значит, паром работает, и можно будет ехать к ним. Сказано – сделано. Приезжаем к магазину, точно, продают. Мы с ними познакомились и решили, что мы подъедем к магазину к 17 часам, в это время они заканчивают торговлю и едут на базу, домой то бишь. А мы поедем за ними.
Поехали мы мешать работу работать дальше.
К пяти часам, как штыки, мы стоим у магазина. Нет-нет, вы не подумайте, мы приехали не за тем, про что вы подумали.
Собрались. Едем. Дорога, конечно, так себе, но ехать можно. Приезжаем к переправе.
«Переправа, переправа, берег левый, берег правый…» Снега нет, и лёд ещё не встал, что несказанно радует. А ещё радует красота. Фотоаппарат отдыхает.

И где тут паром? Смотрю, что-то плывёт.

Хм… И это Silya Line? Дааааа, брат. Это тебе не мелочь по карманам тырить, это ПАРОМ! Нет, паромщик похож на того, что из песни, а вот паром… Ладно.
Заезжаю на паром. Очень хлипковато…
Но вроде плывём.

И плывём вроде как не плохо. При чём двигателей никаких нет, сама река тянет и в туда и в обратно. Смотря как закрепить трос. Красота!
Переплыли. Едем. И тут началось! Я думал мы машину здесь и оставим. Но нет, молодцы немцы! Хорошие машины делают! Респект! Ну, а то, что кусочек заднего бампера потеряли, так это мелочи, в сравнении с мировой революцией.
Приехали, было уже темно, хоть глаз выколи. Да ещё и в посёлке к нашему приезду свет выключили. Но ничего, мы и без света. Нам общение давай.
Сначала, правда, как-то совсем без охоты начали разговор на улице. Мол, приходите в воскресенье, (а приехали мы в пятницу вечером), мы не работаем. Но потом пустили в дом погреться. Пошёл разговор. Как оказалось это семья Басаргиных. Да, я понимаю, что вам ничего не говорит эта фамилия, но многие Владивостокчане знают кто такие Басаргины, по названию: мыс Басаргина. Как сказали последние, сё дед, или прадед их в 1860 году строил здесь. Хотя по архивам Басаргин был адмиралом флота рассейскаго. А значит не мог быть предком. Хотя как знать, как знать…
А дело было так. Когда пришла советская власть и начала гонения, то практически все староверы с Дальнего Востока и многие из Сибири уехали в Китай, очень долго жили в Китае, оттуда переселились в Южную Америку, и не только, а вообще разъехались по всему миру. Там и родились те люди, с которыми мы разговаривали. Ну, а потом по программе переселения они приехали сюда, в родные края. И здесь уже полтора года живут. Живут и чтут Господа по-старому. До того, как Никон взял и всё в корне изменил в 1650 году. Посёлок называется Лаули. Живет здесь 18 семей староверов. Но есть и мирские жители. С мирскими не ассимилируются, только со своими. Оказалось, что староверов во всей России порядка 2 миллионов, особенно много в Сибири, и это не считая заграницы. Интернета нет, телевизора тоже. Детям дают 4 класса образования, чтобы умели читать, писать и считать. Больше нельзя! (Много думать вредно). Вот только за деток обидно, может кто и стал бы великим, но не пущають… Хотя от них уходят, видимо по той самой причине. А вот чтобы кто-то пришёл к ним, такого не помнят. Строгие посты и соблюдение правил. Правда в словах их есть неувязка. Сначала они говорят, что наука это зло, но ведь пользуются тем, что понаизобретали «всякие». И тракторами, и машинами. Ну пахали бы себе на лошадях, ан нет. А ещё электричеством, да всякими инструментами електрическаго происхождения. Да и самолёт, хоть и бесовское изобретение, но анако из Бразилии не больно на поезде приедешь да и морем долговато плыть. Хотя опять неувязка и корабли, и тем паче поезда, тоже суть изобретение… Про сотовые телефоны говорить вообще не буду.
Потом в середине разговора предложили нам отведать ухи с рисом и рыбкой. Знатная была ушица, а ещё вкуснее бражка. В общем, отужинали мы и тут под завязку нам предлагают остаться заночевать, мол, куда вы, ночь на дворе. Но мы решили судьбу не испытывать, (итак одно сплошное везение весь день) а поехать и заночевать на «Берегу этой тихой реки».
Отъехали 100 метров, река была совсем не тихая, дул ветер, правда шторма было не видно, так как темнота стояла страшенная. Решили ночевать в машине. Утром встали, позавтракали уже молочными продуктами от староверов. Вкуснейшим творогом со сметанкой… Ладно, ладно, не буду у вас слюноотделение вызывать. И поехали искать место для лагеря. Субботу нам предстояло провести в палатке.

В поисках лагеря, едем среди Мискантуса.
«И вот нашли большое поле», поле конечно не поле, но полянка возле речки. Красивая, между прочим.


Ну там заготовка всяких дров.

Лазание по деревьям, опять же за дровами.

Любование местными красотами

Там на неведомых дорожках…

Там Царь-Кащей над златом чахнет…

В общем всё как в сказке…


Ночные посиделки у костра

Уже без разговоров. Потому как не хотелось нарушать природную красоту.
А утром обратная дорога к староверам.

Приехали, ещё поговорили. Фотографировать они запретили, да мы особо и не хотели. Правда регистратор заснял некоторые моменты, но по просьбе и нашим обещаниям выкладывать не буду, если только придётся когда-нибудь встретиться, тогда покажу. Вернули им книги, которые брали почитать. И поехали в путь обратный.
Обратно было уже немного легче, всё-таки днём не так страшен чёрт, как его малевала ночь.


Опять паром.

Прогулка по висячему мосту

Опять страшные кадры, которые стали уже нормой.

Приезд в Крутой Яр. Помойка в бане. Сон. И обратная дорога во Владивосток.


На одной из остановок, для пития кохфея была невероятная речка. Которая текла во всех направлениях.

Поездка удалась!
Ой, а ещё мы по дороге ели Приморский киви.

Местные жители его обзывают «кишмыш», а на самом деле это плоды Актинидии Коломикты.

Хочу сказать ОГРОМНОЕ спасибо Инге, которая организовала эту поездку.
Инга, ты прелесть! Благодаря тебе я очень много посмотрел в Приморском крае, хотя и далеко не всё. Надеюсь, что мы ещё когда-нибудь продолжим наши изыскания.

Большинство знают о старообрядцах только, что те крестятся «двумя перстами», и что прославившиеся на всю страну отшельники Лыковы были этой веры. Современные староверы совсем не такие. В жизни это обычные врачи, военные, учителя. Журналист АиФ-Калининград побывал на службе и познакомился с бытом и укладом староверов.

Необычные имена

История старообрядчества в Калининградской области началась в 2004 году. Местные староверы под руководством отца Виталия, который на тот момент еще не имел духовного сана, объединились в общину — небольшую, но активную.

Молились тогда в квартирах, но соседи начинали смотреть косо, думали, что рядом живут сектанты. Когда Виталий попросил у Москвы священника для области, ему самому предложили обучиться. В 2007 году его поставили в священники.

Сейчас в общине уже около 50 постоянных прихожан. На воскресную службу приезжают из Калининграда, Советска, с Куршской косы и Немана.

Калининградские старообрядцы на первый взгляд ничем не отличаются от остальных: живут в квартирах с удобствами, и в семьях у них часто по одному — два ребёнка, а не по девять, как раньше. Разве что у некоторых дома старинные иконы и книги на старославянском, сохранившиеся с дореволюционных времён. В одной семье, например, хранится фолиант 1748 года, который передавали из поколения в поколение, рискуя жизнью и пряча от властей.

Да, пожалуй, ещё часто встречаются необычные для нашего слуха имена. В паспортном столе им вечно удивляются. У помощника главы общины Леонида Локтионова дед – Григорий Ермилович, бабка — Аграфена, а мать — Гликерия. Паспортистка почему-то записала её Людмилой.

В старину старообрядцы обязаны были знать свою родословную, чтобы сохранить чистоту веры. Леонид же изучал историю рода сначала из любопытства, поднимал архивы и церковные книги. Его предки жили в нынешней Волгоградской области. В 1930 годы церковь там разогнали. Люди собирались тайно в домах, но кто-то донес, и начались аресты. Дед, когда приехали за ним, выскочил босиком зимой в окно и прятался по хуторам. Второго деда всё-таки увезли, что с ним дальше было – до сих пор не знают.

А сам Леонид, как и многие современные старообрядцы, когда-то был партийным, больше того — замполитом. При Союзе эта должность и вера были несовместимы. Переломным стал 1988 год, когда произошло землетрясение в Армении. Его семья тогда жила в Ленинакане, а он находился в Грузии. Возвращался горными дорогами домой и ужасался: чем ближе к Ленинакану, тем страшнее были картины. На окраине города рыли могилы и хоронили массу людей — кого в гробах, кого в простынях.

«Я бежал к своему дому, слезы лились, потому что боялся, что там уже никого не осталось, — вспоминает он. — Начал молиться, чтобы спасся хоть кого-то из моих. На следующее утро нашёл их в палатке на территории бывшей воинской части. Стены дома, в котором они жили, устояли. Дом строили в начале 19 века русские казаки во время русско-турецкой войны. Когда всё стало хорошо, я стал об этих страшных моментах забывать. А потом, спустя годы, уже переехав в Калининград, одумался, что же я делаю? Так нельзя. Стал копать историю своих предков, начал вспоминать, кто я есть. И как только узнал, что в Калининграде есть община — решил присоединиться и помогать чем могу».

Тут почти каждая семья пережила драму. 86-летний дед Никола (Николай Прокопьевич Денисов) говорит его предки были донские казаки, в 17 веке переселившиеся в казахские степи.

«Нас в советской школе учили, что царь был плохой. Неправда. Судите сами: казакам давали хорошие подъёмные и, в первые пять лет, освобождали от налогов. К людям относились по-человечески», — делает вывод он.

Николай Прокопьевич родился в 1929 году, в селе Алексеевка Семипалатинской области. Отца в тот год арестовали за то, что заступился за крестьян, у которых отбирали не хлеб, его уже не осталось, а семена. Беременную мать и детей выгнали из дома.

«Я учился в советской школе, стал неверующим, — продолжает он. — Но потом задумался – кто я. Читал много исторической литературы. Теперь стараюсь наверстать упущенное. Помогаю общине изо всех сил. Вот эти кресты, аналои и подставки для подсвечников я мастерил. А сейчас доделал престол. Разбираюсь в электрике, — окончил Новосибирский электромеханический техникум. Отдаю общине десятую часть пенсии. На жизнь мне хватает – сын помогает».

Строят часовню

Старообрядцев часто можно видеть в недостроенной часовенке в Борисово, на пустыре в 40 метрах от дороги. На её возведение копили семь лет. Рассчитывали только на себя.

Молятся фактически на стройке. Бородатые мужчины, в подпоясанных рубахах – справа. Женщины в сарафанах и платках — слева. Рядом стоят тачки, все в цементе, молотки и лопаты. В стройку каждый вкладывает, что может. Рядом с часовней собираются возвести трапезную и небольшую гостиницу для приезжих старообрядцев. А потом начнут возводить храм Благовещения Пресвятой Богородицы.

Приезжают в Калининград староверы из других областей. К примеру, инженер-электронщик из Санкт-Петербурга Михаил Богураев, когда бывает в Калининграде, обязательно заходит в этот храм. А женщина средних лет по имени Елена приехала из немецкого Ганновера.

«Мы стараемся не грешить, — рассказывает она. — Но вокруг столько соблазнов. Нам нельзя красить и стричь волосы, нельзя носить украшения».

Выясняется, что у Елены двое детей, а мужа сейчас нет.

«Нам не надо неверующих», — объясняет её мать, сама — из владимирских старообрядцев.

У них не обвенчают жениха и невесту, если кто-то из них – другой веры, путь даже православной. А жить невенчанными считается грехом. Единственный выход – одному из будущих супругов креститься в старообрядчество. И такие случаи здесь уже были. Также запрещены аборты и некоторые профессии: нельзя торговать алкоголем и сигаретами.

Традиционные старообрядческие семьи живут достаточно закрыто. Незнакомцу, тем более некрещёному, в гости к ним попасть почти невозможно. Они говорят, мол, а зачем – для пустых разговоров?

Традиционные кушанья старообрядцев

  • Паренки из овощей

С давних пор в семьях готовят в печи паренки. Для того, чтобы приготовить тыквенное и яблочное лакомство, овощи нарезают тонкими кусочками, выкладывают на лист, затем ставят в русскую печь на ночь. К утру угощение готово.

Для приготовления морковных, свекольных и калежных паренок овощи нарезают брусочками или тонкими ломтиками. Затем их укладывают в чугунок, добавляют немного воды, плотно закрывают крышкой и отправляют на ночь в печь. На следующий день остывшие паренки выкладывают на лист бумаги и снова отправляют запекаться. Утром следующего дня угощение готово.

Тесто замешивается на кислом молоке или простокваше с добавлением соли по вкусу. Готовое тесто разделяют на небольшие порции (колобки) и раскатывают скалкой в форме округлых лепешек. Края лепешек защипывают. Затем кладут начинку — картофельную, творожную либо наливную, которая готовится на пахте (в пахту добавляется мука, соль по вкусу и яйцо. Замешивают до густоты сметаны). Сверху кулики покрывают взбитой сметаной с яйцом.

В кипящую подслащенную воду всыпают просеянную пшеничную муку и проваривают ее до густоты манной каши. На смазанную жиром сковороду выкладывают горкой смесь, делают в середине углубление, наливают туда растопленный маргарин и запекают в духовке или в печи до румяной корочки. Подают с простоквашей.

В 1982 году Кадарея исчезла с карты Тайшетского района. Пять лет назад в заброшенную деревню приехали два брата-близнеца со своими семьями.

Приверженцы старообрядчества, потомки христиан-староверов основали в Кадарее общину, сохранили самобытный диалект, веру и обряды, коренные черты традиционной русской культуры. Чтобы увидеть старообрядческую общину, журналисты «Областной» отправились на север района, за 300 километров в тайшетскую тайгу.

Дорога в Кадарею

Тайга в приграничье Красноярского края и Тайшетского района последние сто лет не раз становилась пристанищем для христиан-староверов. Они селились в селах Кондратьево, Иванов мыс. Историки вспоминают, что поселения старообрядцев в глухой тайге не могли найти даже в самые лихие годы советской власти, а отыскали лишь в семидесятые, когда началась массированная фотосъемка со спутников. В середине прошлого века общины староверов все еще оставались кусочками допетровской Руси.

Новую общину в деревне Кадарея основали братья Евсей и Винарий Алексеевы. Путь туда лежит по маршруту Шиткино – Новобирюсинск – Тамтачет – Полинчет.

Восточный Саян и его северные отроги – долины рек Бирюса, Чуна были традиционным местом обитания сибирских аборигенов. Здесь кочевали древние тунгусы. Среди этих народов жили кетоязычные племена охотников и рыболовов – коты, арины, асаны. Об этом свидетельствуют многочисленные географические названия, оканчивающиеся на «шет» и «чет».

Мы едем по местам, где в XVII веке были заложены первые русские поселения. От тех времен тут осталась деревня Нижняя заимка. В поселениях по трассе – старинные избы, лиственничные дома, крашеные наличники. В этих деревнях вроде бы теплится жизнь. Но как близко придвинулась к ним тайга!

Проезжаем село Шиткино, где в 30-х годах прошлого века жила Зоя Космодемьянская – партизанка, первая женщина, удостоенная звания Героя Советского Союза во время Великой Отечественной войны.

Места таежные, но зверя поблизости нет, рассказывает проводник, водитель Михаил Стасенко.

– Сидит себе напуганный зверь в пихтаче. Тут у нас даже охота на дельтапланах случается.

Заснеженные сосны по обе стороны дороги. Крутые спуски и подъемы.

Спасибо дорожникам – несмотря на отдаленность от райцентра, все склоны отсыпаны песком. Редкая техника попадется навстречу, в основном лесовозы. По дороге на Бузыканово висит самодельный плакат – «Тихо! Дома ждут!».

Даже прохожих в деревнях не видно. В Джогино встречаем лошадь с возом сена. На возу сидят мальчик и собака. На полуразрушенном клубе надпись – «Все ушли на фронт».

Дальше Джогино простирается просека, где энергетики строят ЛЭП. После Черчета наш путь лежит на Горевой. Населенный пункт оправдывает свое название – дома разрушены, как после бомбежки. В Тамтачете – колония Красноярского ГУФСИНа. Мужики в черных робах валят лес, словно траву косят. На трассе недвусмысленное предупреждение: «На дороге работают осужденные».

Дорога до Полинчета – колея в лесу, проехать можно только зимой и то на хорошей технике. В 1938 году на реке Полинчетке работала лесоустроительная экспедиция из Красноярска. Вместе с леспромхозом вырос поселок Полинчет, где работали люди из Кондратьево и Кадареи. Через несколько лет участки были выработаны, объемы разработки в леспромхозе сократились, население разъехалось кто куда. В 1960-е годы тут заработал химлесхоз, окрестные жители потянулись назад. Рабочие занимались сбором живицы – сырья для канифольного производства. Потом и этой работы не стало.

От Полинчета до Кадареи – 7 км. Добраться можно только по зимнику, летом – на лодках. Заместитель главы Полинчетского МО Сергей Каверзин, сам уроженец тех мест, вспоминает, что Кадарея с ее тридцатью дворами вымерла в 1982 году. Брошенные дома сотрудники красноярского ГУФСИНА сожгли и пустили под бульдозер. На этом месте появились пашни и картофельные поля, где работали осужденные.

Таежная экодеревня

Староста деревни Евсей Алексеев встретил нас на улице. Специально ждал, издали увидев редкий в этих краях транспорт.

Отличительная черта местных жителей – мужчины носят бороду, женщины – головные платки. В деревне все называют друг друга исключительно по имени-отчеству.

Первое, что мы увидели – детские качели на берегу реки и высокий скворечник на шесте. Дом у Евсея Леонидовича построен по-старинному – поделен на две половины широким коридором. В «женской» половине – кухня и домашняя утварь, в зале – молельная комната с большим иконостасом. В этой половине дома холодно, постоянно топится печь-буржуйка.

В доме идеальная чистота, уют, обилие цветов. Домашняя утварь и обстановка очень скромные.

Пока жена Надежда готовит обед, хозяин рассказывает историю семьи. В его говор вплетаются старинные, давно забытые в городах слова – искони (испокон), натокалися (навострились – прим. авт).

В Кадарею братья Алексеевы приехали из деревни Сергеево Енисейского района Красноярского края. Домой вернулись, говорят они. Предки Алексеевых – староверы-раскольники. Дед Федосей Иванович даже сидел за веру. Родители Елена Семеновна и Леонид Федосеевич в середине прошлого века жили в Туве. В высокогорной местности старики занемогли. Пришлось переехать в Кадарею.

– И оздоровели разом. В лапту играли на реке, бегали, ажно бороды у стариков развевались, – вспоминает Евсей Леонидович.

Жили в Кадарее дружно, все проблемы решали миром. Братья покинули деревню сразу же после службы в армии. 29 лет прожили в красноярской тайге, промышляли охотой, рыболовством, разводили скот.

– Рыбы в реке было много. За лето 700–800 килограммов тягали, а то и тонну. Бензин, муку на рыбу меняли, – вспоминает хозяин.

Но суровый климат не давал житья – долгая зима сменялась дождливым летом с обилием гнуса.

– Осенью морозов нет, Енисей долго встает. Весной глыбы льда река таскат на берег. Два дня не знашь, как до воды добраться, чтоб скотину напоить. А ветрищи! На лошади по воду приехал, обратно лошадь дорогу ищет, все задуло.

Сибирь большая, деревень брошенных много. А они тысячу километров проехали, чтобы вернуться именно в Кадарею. Все везли на собственном «КамАЗе» – скарб, скотину, пресс для сена.

Родовых усадеб братья не нашли – все было сожжено, только старое кладбище и осталось. Так и заехали в чистое поле, поставили времянки, стали строить добротные дома. Местная администрация выделила землю – живите!

Евсею Леонидовичу 58 лет. У него три дочки и пятеро парней. Двое детей остались в Красноярском крае, шестеро живут с отцом. У старшего Евгения четверо собственных детей, двое родились уже в Кадарее. Евгений достраивает собственный дом.

Остальные сыновья пока неженаты, некогда, говорит отец.

– На ком жениться? Кругом тайга на сотни верст, – соглашаемся мы.

– На месте они не сидят, бывают в Канске, Богучанах. Посватают кого, привезут сюда, дома построят. Усадьбы уже нарезаны, – говорит хозяин. – Пока в Кадарее построена одна улица. – Может, назовем ее Береговая, – мечтает Алексеев-старший.

Евсей Леонидович показывает надворные постройки, недоделанную пока пилораму. Во дворе – старая техника, купленная уже после переезда.

В деревне сохранен особый уклад жизни, значительно отличающийся от городского. Переселенцы – трудолюбивые и предприимчивые люди – сеют зерно, выращивают овощи, держат скот и птицу. До недавнего времени молоко и сметану возили за 40 км в Чунояр Красноярского края. Потом дороги не стало, перестали ходить лесовозы. Теперь мужчины промышляют охотой, собирают дикоросы, грибы и ягоду, готовят дрова для полинчетской школы. Тем и живут. При хворобе кадарейцы пользуют себя травами. Сколько живут, никто еще в больницу не обращался.

Сберечь веру отцов

– Милости прошу к столу, – по-старинному говорит хозяин.

Еда на столе – гимн здоровому образу жизни. Все экологически чистое – творог, рыбка. Хозяйка подает самодельные пельмени, хозяин разливает брагу собственного приготовления.

Полагаясь в жизни на собственное уменье, люди здесь подобрались мастеровитые – мужчины столярничают и плотничают, складывают русские печи, делают бочки. Женщины стряпают хлеб, шьют и вяжут. И даже сами крестят новорожденных на седьмом дне жизни.

– Приятно вам кушать! – слышим у порога. Пришли гости – Петр Андреевич и Любовь Юдовна Акуловы. Они жили в поселке Айдара Енисейского района и приехали в Кадарею чуть позже Алексеевых. Петр и Евсей – свояки. У Акуловых шестеро детей, четверо приехали вместе с ними. Сейчас в Кадарее живет четыре семьи – 27 человек.

За столом Акуловы рассказывают о своем житье-бытье. У них те же заботы – за скотиной убрать, подоить коров, молоко просепарировать. Овец вовремя постричь надо, из их шерсти Любовь Юдовна катает валенки.

– Тихо у нас, вот только лис ходит, курей давит. А вот медведи близко к деревне не подходят – пуганы уже, – рассказывают гости.

– Женщины ваши не жалуются, что завезли их в глухомань?

– Так знали, куда ехали. Вы не думайте, мы не в зимовье сидим. В Чунояре, Тайшете бывам, – говорят мужчины.

Деревня живет дружно. Все вопросы решают по-общинному. Все праздники, особенно церковные, отмечают вместе. Соблюдают посты. С удовольствием поют старинные прабабкины песни. Как завещали предки, не курят и не сквернословят. Детей оберегают от цивилизации с ее соблазнами, безнравственностью. Телевизора в семье Евсея Алексеева нет по принципиальным соображениям. «Известно, что там кажут», – неодобрительно говорит хозяин.

Кадарейцы берегут старинные церковные книги, молятся на старые отцовские иконы, читают житие протопопа Аввакума. Во главе с уставщиком, благословленным на служение в приходе священником, чтят и берегут веру предков. Крестятся староверы двумя перстами, питаются из отдельной посуды, в которой чужому пить-есть не положено.

– Ни про кого не скажу: раз другой веры – он хуже меня. Может, он меня еще лучше будет. Если живет человек по своей вере – пусть на здоровье верит с чистым сердцем, – говорит Евсей Леонидович.

Церкви в деревне пока нет, но ее обязательно построят. Нет и школы. Но и под нее место уже присмотрели. Детей разных возрастов учит на дому младшая дочь Акуловых Настя. Она мечтает выучиться на учительницу. Несколько раз в год Настя вывозит своих воспитанников в полинчетскую школу, где они сдают тесты.

Официальный статус

Конечно, сегодня быт староверов изменился, современная жизнь накладывает на него свой отпечаток. Кадарейцы пользуются сотовой связью. В каждом доме работает небольшой дизель-генератор, еще один дизель – покрупнее, работает на нужды строительства. Обслуживание одного энергоисточника обходится в 18 тыс. рублей в месяц.

Сегодня переселенцам необходимо устойчивое электроснабжение. Чтобы провести линию электропередачи, Кадарее нужно вернуть официальный статус населенного пункта. Мэр Тайшетского района Виталий Кириченко говорит:

– Чтобы вернуть деревне официальный статус, мы готовы обратиться в правительство Иркутской области и Законодательное Собрание. Администрация района заинтересована в образовании новых населенных пунктов, но процедура эта сложная. Необходимо разработать большой перечень документов – генеральный план развития муниципального образования, план развития энергетики, дорожной сети.

– Вы там обскажите о нас властям. Мы государству обузой не будем, – с достоинством говорит Евсей Леонидович. – Ферму заведем, хозяйство будем приумножать. Можем лесозаготовки вести. Сельсовету и району от нас только польза пойдет.

Появится в деревне электроэнергия – люди сюда будут приезжать на жительство, уверены кадарейцы. Одной только родни у них десятки человек, многие готовы приехать. И остальным не заказано.

– А что, места хорошие. Если работящие да совестливые люди, отчего не принять – примем, – говорит Евсей Леонидович.

Он верит – деревня возродится

В 1650–1660-х годах патриархом Никоном и царем Алексеем Михайловичем была проведена церковная реформа, целью которой была унификация богослужебного чина Русской церкви с церковью Константинопольской. Староверы – религиозные отшельники, отвергающие официальные учения Русской православной церкви. После Большого Московского собора 1667 года начались гонения на старообрядческие центры. В 1735 году 40 000 старообрядцев были переселены в Восточную Сибирь и Забайкалье. Многие, противясь реформе, уходили в сибирскую тайгу сами.

Оцените статью
gidpotolok.ru
Добавить комментарий